Страницы: 1 \ \ 3 \ 4

Камера ожидания.

Федеральная палата адвокатов предлагает отпускать из СИЗО обвиняемых, которых долго не навещал следователь. 

115Федеральная палата адвокатов подготовила свои предложения по изменению УПК, которые призваны снизить число сидельцев в СИЗО. Предлагается отпускать человека из-под стражи, если с ним достаточно долго не проводились следственные действия. Как сообщил на "Деловом завтраке" в "РГ" президент Федеральной палаты адвокатов Юрий Пилипенко, документ был направлен в правительство страны и администрацию президента России. 

Юрий Сергеевич, какой шанс, что разработанные Федеральной палатой предложения будут использованы правительством и законодателями?

 

Юрий Пилипенко: Мы подготовили предложения, откликнувшись на инициативу президента России. В начале августа, выступая на совещании по вопросам реализации инвестиционных проектов на Дальнем Востоке, Владимир Путин в очередной раз поднял вопрос о необходимости уйти от практики заключения под стражу предпринимателей, расследования по делам которых поставлены на паузу. После того, как это было высказано, мы подготовили свои предложения в виде текста поправок в Уголовно-процессуальный кодекс и отправили их в Государственную Думу и в администрацию президента.

 

Какая-то реакция уже есть?

 

Юрий Пилипенко: Мы получили благодарность из Государственно-правового управления президента России за то, что так оперативно откликнулись. Я надеюсь, что этот законопроект уже запущен в работу в рамках реализации поручений главы государства.

 

Раскройте вкратце суть предложений. 

 

Юрий Пилипенко: Предлагается дополнить статьи 109 и 110 УПК РФ нормами о том, что продление срока содержания под стражей не допускается при наличии необоснованных задержек производства следственных действий с участием обвиняемого в период его содержания под стражей. Срок, на который продлевается его содержание, должен быть обоснован и соответствовать продолжительности производства следственных или иных процессуальных действий с участием обвиняемого.

 

"Обосновано" и "не обосновано" - это расплывчатые понятия. Следователь, как правило, считает, у него есть необходимость держать человека под арестом, и это обоснованно.

 

За год число арестов снизилось на 17 тысяч. Тюремное население постоянно сокращается

Юрий Пилипенко: В проекте предлагаются четкие сроки, определяются критерии. Если совершены определенные следственные действия - например, проведены допрос, очная ставка, назначена экспертиза, больше нет необходимости держать человека под стражей, его надо отпустить. Также мы предлагаем ввести внесудебный механизм борьбы с необоснованными задержками - в этом случае мера пресечения в виде заключения под стражу должна отменяться или заменяться на более мягкую. 

 

Внесудебный - это как?

 

Юрий Пилипенко: Предлагается расширить круг лиц, правомочных отменить или изменить меру пресечения, включить в него прокурора и руководителя следственного органа. Это позволит обвиняемому и его защитнику более оперативно реагировать на незаконное бездействие дознавателя и следователя. 

 

Поручения президента России касаются снижения необоснованного давления на бизнес. Значит, подобные меры будут распространяться исключительно на предпринимателей?

 

Юрий Пилипенко: По мнению ФПА РФ, указанные положения должны распространяться на все категории обвиняемых, а не только на предпринимателей, чтобы исключить дискриминацию. При этом подчеркну, что сокращение сроков содержания под стражей - лишь часть поручений главы государства. В целом сейчас разрабатываются более масштабные меры.

На высоком уровне много говорилось о том, что надо менять практику, сокращать количество арестов, уходить от так называемого обвинительного уклона. А в реальности что-то меняется?

 

Юрий Пилипенко: Должен сказать, что в последнее время негативная тенденция все-таки идет на спад. Сокращается численность заключенных, меньше становится и арестов. По данным Судебного департамента при Верховном суде РФ, в 2016 году суды удовлетворили 123 тысячи 296 ходатайств о заключении под стражу. А в 2015 году было удовлетворено 140 тысяч 309 таких ходатайств. То есть число арестов снизилось на 17 тысяч.

 

А в этом году в каком направлении движется линия арестов: вверх или вниз?

 

Юрий Пилипенко: Данных судебной статистики пока нет. Но какого-то резкого роста числа случаев заключения под стражу не наблюдается. Более того, численность лиц, содержащихся в следственных изоляторах, сокращается. По данным Федеральной службы исполнения наказаний, на 1 сентября в следственных изоляторах содержалось 106,6 тысячи человек. Вот любопытные данные: за август число граждан, содержащихся в следственных изоляторах, сократилось на 770 человек.

Чиновники смогут через суд требовать доступ в квартиры граждан.

Предлагается запретить следователям изымать компьютеры на предприятии, так как это парализует работу

Какие еще меры предлагаются по защите предпринимателей от необоснованного давления? 

 

Юрий Пилипенко: Например, предлагается включить в УПК РФ нормы, вводящие прямой запрет на изъятие электронных носителей информации в ходе следственных действий по месту ведения предпринимательской деятельности. В случае необходимости содержащаяся на серверах и жестких дисках информация подлежит копированию лицом, проводящим осмотр, обыск или выемку, с последующим приобщением к материалам уголовного дела. Тогда действия правоохранительных органов не парализуют работу предприятия.

 

Полный отчет о Деловом завтраке читайте в ближайших номерах "Российской газеты" 

Досье РГ.

 

Согласно поручению президента России, Правительству РФ совместно с Верховным Судом и Генпрокуратурой к 15 ноября необходимо проработать вопрос о недопущении продления меры пресечения в виде содержания под стражей (ареста) в отношении лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности, в случае если по уголовному делу не предпринимаются активные следственные действия. При необходимости надлежит предусмотреть внесение в законодательство соответствующих изменений.

 

Фоторепортаж: "Деловой завтрак" с Юрием Пилипенко. Фото: Александр Корольков, Российская Газета.

Первоисточник: Российская Газета

 

Возбуждение уголовного дела за истечением сроков давности. 

Обратился ко мне недавно доверитель с интересной ситуацией - в марте 2014 году у него был конфликт с соседом, который из словесной перепалки перерос в физическую и они друг друга поколотили. Ему сосед нанес побои, он соседу - легкий вред здоровью, после чего родственники этого соседа задались целью "посадить" виновного.

Но так как в том деле свидетелей не было, потерпевший сосед в поликлинику обратился только спустя 3 недели, медицинские справки датированы датой, месяцем позже случившегося, а в полицию (несмотря на то, что это дело частного обвинения, все равно обратился в полицию) он вообще обратился только спустя 3 месяца после происшествия, то в возбуждении уголовного дела ему, естественно, отказали, что, однако, не остановило его родственников, которые на протяжении трех с половиной лет закидывали все инстанции (вплоть до администрации президента РФ) повторными заявлениями о возбуждении уголовного дела на виновника и жалобами на действия должностных лиц, отказывающих в возбуждении дела (в суд при этом они обратиться даже и не подумали).

В августе 2017 г. (спустя 3,5 года с момента совершения преступления) прокурор района, устав от постоянных жалоб и переписки со всеми вышестоящими инстанциями по жалобам потерпевшего, а также переговорив с начальником отдела дознания территориального ОВД, дал указание возбудить на виновника уголовное дело по ч. 1 ст. 115 УК РФ с целью его последующего прекращения по п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК  РФ (за истечением сроков давности). 

Затем в отношении моего доверителя возбудили уголовное дело, допросили его и в ходе допроса дознаватель сказал, что через месяц дело прекратит за истечением сроков давности, так как иного способа угомонить потерпевшего, который всех уже достал своими жалобами (включая прокурора района) нет.

Доверителя такой вариант событий, естественно, не устраивает, так как прекращение уголовного дела за истечением сроков давности является не реабилитирующим основанием со всеми вытекающими последствиями, включая пожизненное нахождение в картотеке ИЦ, а доверитель занимает существенную должность в крупной государственной корпорации со строгим надзором внутренней безопасности и после такого "засвета" будет уволен.

Исходя из того, что в силу ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования уголовное дело вообще не может быть возбуждено, а в силу ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает, возбуждение уголовного дела по ч. 1 ст. 115 УК РФ спустя 3,5 года было явно незаконным, а доверитель, естественно, не дает согласия дознавателю на прекращение уголовного дела, в связи с чем оно продолжает расследоваться.

В настоящее время дознаватель, начальник отдела дознания и помощник прокурора района практически по нескольку раз в день звонят подозреваемому с просьбами/требованиями/угрозами, в которых пытаются получить от него согласие на прекращение уголовного дела.

В ходе неофициальной беседы с дознавателем, последний признался, что сроки дознания подходят к концу, прекратить уголовное дело за отсутствием состава нельзя по причине того, что это будет "подстава" прокурора района, давшего указание возбудить дело, а направить дело в суд тоже не представляется возможным, так как судья отказалась его принимать и в жесткой форме высказала все, что думает о возбуждении дела по истечению сроков давности. Получается такая вот безвыходная ситуация, в которой дознаватель остается крайним.

Доверителю, естественно, эта ситуация абсолютно параллельна, ему лишь нужно, чтобы он не "светился" в ИЦ и дело прекратили по реабилитирующим основаниям, вне зависимости от дальнейших последствий для должностных лиц.

Сейчас мы взяли небольшую паузу и предложили дознавателю самостоятельно решить этот ребус. В суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ на постановление о возбуждении уголовного дела я пока не обращался, посмотрю на действия дознавателя и прокурора.

Первоисточник: zakon.ru

 

На деревню дедушке: заключенных лишили права переписки.

Общественная палата РФ запретила членам ОНК оставлять арестантам свой адрес для писем.

Общественная палата РФ в ультимативной форме запретила использовать ее адрес для связи с Общественной наблюдательной комиссии Москвы. По сути, это запрет всем московским заключенным писать сюда жалобы на пытки и болезни. Такое требование поступило за подписью первого секретаря ОП, в прошлом сотрудника ФСБ России, полковника Вячеслава Бочарова. 

Единственный способ связи, который был доступен для абсолютно всех столичных арестантов, оборвался. Всё это... как лишить умирающего последней надежды. Если бы это сделал кто-либо другой, можно было, наверное, «понять и простить». Но Общественная палата?! Тот орган, который изначально создавался исключительно в интересах общества! Понять это нельзя.

Внесу ясность. ОП формирует общественные наблюдательные комиссии по всей стране, наделяет их полномочиями (выдает мандаты). Ну а дальше ОНК вроде как должны вести совершенно самостоятельную деятельность. Но в отличии от ОП у ОНК нет ни здания, ни даже почтового адреса. Потому казалось абсолютно нормальным, когда свои совещания члены общественной наблюдательной комиссии проводили в стенах Общественной палаты (ну не в ресторанах или в подворотне же собираться правозащитникам!). Так было в Москве и практически во всех регионах.

ОП РФ еще при прошлом составе сама любезно предложила использовать ее почтовый адрес заключенным для связи с ОНК Москвы. В итоге сегодня во всех подразделениях полиции, в каждом спецприемнике и каждой камере в каждом СИЗО Белокаменной висят информационные листки, где сказано, что в случае нарушении их прав люди могут писать на адрес — Миусская площадь, дом 7 (здесь располагается ОП).

Заключенные из камер, как известно, ни позвонить не могут, ни послать весточку о помощи через интернет. Адвокаты есть не у всех. Так что обычный почтовый адрес для многих был единственным способом связи с правозащитниками. Создавало ли это какие-то проблемы для ОП? Сомневаюсь. Общественная палата ведь такие письма не регистрировала, не присваивала им номера, не читала их и на них не отвечала. Секретарь ОП всего лишь откладывал их, а члены ОНК регулярно приходили и забирали. Все было просто и естественно. Примеру ОП России последовали и ОП в регионах: они тоже разрешили местным ОНК указывать почтовый адрес как способ связи заключенных с правозащитниками. 

И тут вдруг палата взбрыкнула, мол,: «я вам не заочница» (для справки - заочницами называют женщин, которые переписываются с мужчинами, находящимися в заключении). «Сообщаем вам о недопустимости использовать впредь адрес для корреспонденции, направляемой в ОНК Москвы, - цитирую обращение общественника-чекиста Бочарова, которое она направил правозащитникам. - Так же просим вас не использовать почтовый адрес на бланке ОНК».

С начала этой недели нам, по сути, запрещено получать письма в адрес ОНК. По всей видимости, уже написанные и отправленные обращения заключенных будут просто выбрасываться сотрудниками ОП. Господин Бочаров не оставил нам даже времени, чтобы подыскать новый почтовый адрес. А ведь его мало найти - нужно изготовить информационные листки для размещения на стендах в каждой камере СИЗО и в каждом подразделении полиции Москвы (для этого, кстати, нужны деньги - тираж нам за красивые глазки никто не напечатает). После этого требуется еще передать их руководству УФСИН Москвы и ГУ МВД по Москве и ждать месяца два-три, когда их разместят в камерах. Куда все это время будут писать заключенные? Я бы предложила прямо в Кремль. Если Общественная палата не хочет даже в руки брать «письма счастья из неволи», то может «за зубцами» примут?Печально, что глядя на «старшего брата», такому же примеру последовали ОП некоторых регионов. Вот, к примеру, ОП Московской области также запретила ОНК Подмосковья использовать ее почтовый адрес. Ай да общественники, ай да «молодцы». Может, Общественная палата нового состава пока еще не поняла для чего она и с кем она? Иначе ведь не объяснишь ни историю с письмами, ни тот факт, что президент Владимир Путин подписал долгожданный закон о донаборе в ОНК еще в начале июня, а ОП до сих пор не может этот донабор объявить? Меж тем во многих регионах правозащитников так мало, что они в отдельные СИЗО и колонии до сих пор даже не смогли заглянуть. А теперь и рассказать в письмах об этом арестанты не смогут...

«Не пиши мне письма, не пиши. Мы друг другу все давно сказали», - так и вижу за этими строчками суровый образ полковника Бочарова. Не напоминает ли вам это что-то из прошлого? В период сталинских репрессий заключенным давали сроки с формулировкой «без права переписки» (сокращенно в официальных документах писали БПП). Один из приказов НКВД СССР от 1939 предписывал на запросы родственников о судьбе того или иного расстрелянного отвечать: «был осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей без права переписки». Грустная аналогия. Но я теперь и вправду не знаю, что отвечать заключенным в камерах на вопрос: «А куда писать, если с нами что-то плохое случится завтра?».         Ева МЕРКАЧЕВА, первый заместитель председателя ОНК Москвы

Первоисточник: mk.ru

 

Предлагается увеличить штраф за передачу запрещенных предметов в колонии и СИЗО.

МОСКВА, 21 авг — РАПСИ. Министерство юстиции разработало поправки в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) РФ, согласно которым предлагается увеличить в несколько раз штрафы за передачу запрещенных предметов заключенным. Текст документа размещен на федеральном портале проектов нормативных правовых актов для общественного обсуждения. 

Внести изменения предлагается в статью 19.12 КоАП РФ. В пояснительной записке отмечается, что в 2013 году в последний раз были увеличены минимальный и максимальный размеры административного штрафа за передачу либо попытку передачи запрещенных предметов лицам, содержащимся в учреждениях уголовно-исполнительной системы: минимальный – с 1000 до 1500 рублей, максимальный – с 3000 до 5000 рублей. Несмотря на увеличение размеров штрафов, количество лиц, задержанных на режимной территории исправительных учреждений при передаче или попытке передачи запрещенных предметов, существенно не уменьшилось.Теперь министерство предлагает за совершение данного правонарушения защитников (адвокатов) или иных лиц, оказывающих юридическую помощь на законных основаниях, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы штрафовать на сумму от 30 тысяч до 50 тысяч 

рублей с конфискацией запрещенных предметов, веществ или продуктов питания. В пояснительной записке также подчеркивает, что средства мобильной связи занимают особое место в "черном списке": заключенные используют их для воздействия на свидетелей, потерпевших и организации новых преступлений. При этом сотовые телефоны не относятся к изъятым из гражданского оборота предметам, поэтому за их пронос на территорию исправительных учреждений и СИЗО можно привлечь только к административной ответственности.

 

Первоисточник: РАПСИ 

 

ОБРАЗЕЦ РАБОТЫ  АДВОКАТОВ ЮР. ЦЕНТРА ПО ОСВОБОЖДЕНИЮ КЛИЕНТА СОЛОВЬЕВА АЛЕКСАНДРА ВАСИЛЬЕВИЧА  ЭКС-ГЛАВЫ УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПО БОЛЕЗНИ.

 

 

Минюст хочет штрафовать адвокатов за передачу мобильников в колонии и СИЗО.

 

Минюст предлагает существенно увеличить штрафы за передачу запрещенных предметов заключенным и распространить ответственность на адвокатов. Законопроект опубликован на regulation.gov.ru.

Поправки вносятся в ст. 19.12 КоАП РФ, согласно которой передача либо попытка передачи запрещенных предметов лицам, содержащимся в учреждениях уголовно-исполнительной системы, наказывается максимальным штрафом в 3 000 – 5 000 рублей. Последний раз его повышали в 2013 году, однако на количество задержанных правонарушителей это существенно не повлияло. За последние пять лет к ответственности было привлечено 29 597 граждан, часть из них – повторно.

Минюст подчеркивает, что мобильники занимают особое место в «черном списке»: заключенные используют их для воздействия на свидетелей и потерпевших и организации новых преступлений. При этом сотовые телефоны не относятся к изъятым из гражданского оборота предметам, поэтому за их пронос на территорию исправительных учреждений и СИЗО можно привлечь только к административной ответственности.

С 2012 года зафиксировано 1 705 случаев, когда мобильник при попытке передачи изымали у работников уголовно-исполнительной системы, следователей и адвокатов, сказано в пояснительной записке. Предлагается увеличить максимальный штраф за это для должностных лиц до 30 000 – 50 000 рублей, а адвокатов и лиц, оказывающих юридическую помощь на законных основаниях, приравнять к должностным. 

Федеральная палата адвокатов уже раскритиковала инициативу, пишут «Ведомости«: там отмечают, что подобный штраф неоправданно высок – фактически он составляет половину годового дохода адвоката по назначению.

 

Первоисточник: право-урал

Контакты